Среди наиболее выдающихся строителей Киржачского монастыря в архивных документах упоминаются Сильвестр, Андроник (1492 г.), Иона Лопотуха (1519 г.), Арефа (1531 г.), Никандр и Вассиан (1544 г.), Пантелеймон (1557 г.) и другие.

Для каждого, кто стремится понять историю родного народа, интересен ответ на вопрос, почему уже много веков, не угасая, наоборот, разгораясь все ярче и ярче, сохраняется в памяти народной, в философских, поэтических, живописных и скульптурных образах великий старец? Кем был Сергий? Почему так ярки и не выцветают под палящими лучами времени легенды о нем? Почему, наконец, его имя так часто вспоминают политики в наше угрюмое время?

О Сергии написано очень много. Однако все исследования, посвященные ему, многие из которых покоряют всепроницающей глубиной мысли и поэтичностью, в основе своей имеют Житие пресвятого Сергия Радонежского, написанное его учеником Епифанием Премудрым, затем отредактированное сербским монахом Пахомием Логофетом. Известно, что инок Епифаний 20 лет после кончины преподобного собирал материалы к житию Сергия, занося услышанные рас-сказы в свитки и тетради. Через четверть века написанное Епифанием Житие, как считали тогда читавшие его, чрезмерно цветисто, по-пало в руки заезжего сербского монаха Пахомия Логофета, которого братия упросила поправить текст. Пахомий освободил описание Епифания от "чрезмерного плетения словес", отдельные его части переписал по-своему. Правку продолжили другие переписчики, сам подлинник был утрачен. В итоге, как утверждает исследователь В.В. Колесов, из семи сохранившихся редакций Жития нет ни одной, в точности воспроизводящей текст Епифания или Пахомия. Самым полным считается текст, изданный в сборнике "Памятники древней письменности и искусства" (С-Петербург, 1885 г.).

Из этого первоисточника мы можем почерпнуть о жизни Сергия весьма скудные, тем не менее, как считают ученые, весьма достоверные данные. Так бесспорно, что до пострижения в монахи преподобный носил имя Варфоломей. Родился он в семье знатного ростовского боярина, который в конце жизни вместе с женой принял монашество и похоронен под именем Кирилл (мать Сергия похоронена в том же Хотьковском монастыре под именем Мария). Фамилия и светские имена родителей Сергия неизвестны.

Жизнеописатель сообщает, что еще до рождения было возвещено, что младенец станет угодником Божиим: во время церковной службы он в утробе матери начал громко "верещать". Родился Сергий не в самом Ростове, а в усадьбе отца, находившейся, по-видимому, не близко от Ростова. Год его рождения достоверным образом неизвестен, по предположению, 1314. При крещении был наречен Варфоломеем - в честь одного из 12 апостолов. Отданный в обучение грамоте вместе со старшим братом Стефаном и младшим Петром, Варфоломей испытал первую большую трудность. Братьям учеба давалась легко, а Варфоломей никак не мог одолеть премудрость грамоты, над ним стали насмехаться и измываться. Он горько переживал свое невезение. Однажды, будучи послан в поле искать лошадь, Варфоломей увидел ангеловидного старца, который молился. Мальчик приблизился к нему и стал ждать, когда тот кончит молиться. По окончании молитвы старец, мягко поговорив с мальчиком, дал тихому отроку сосуд, как бы просфору, повелев вкусить от нее и пообещав, что вместе с этим будет ему дан разум к учению. Эта легенда из Жития нашла превосходное воплощение в знаменитой картине великого русского художника М.В. Не-стерова "Явление отроку Варфоломею". В этой картине Нестеров достиг эмоциональной слитности пейзажа с настроением человека. Судя по многочисленным этюдам и эскизам, Нестеров придавал первосте-пенное значение пейзажу. На картине тонкая фигура Варфоломея, помещенная почти в центре, кажется органической частью природы - трепетных деревьев, зеленых перелесков, чисто русского пейзажа с деревянной церковкой, деревянными крышами, елочками и извилистой реч-кой. Мальчик полон недетской печальной внимательности, тихого душевного ожидания. Этот мотив пронизывает и пейзаж, в нем нет ярких красок - нежные тона ранней осени окрашивают бледным золотым цветом всю картину.

Когда Варфоломею было около 15 лет, родители его, по-видимому, разоренные татарскими или великокняжескими поборами, были вынуждены переселиться в городок Радонеж (в 54 км от Москвы в сторону Ростова Ярославского, в 10 км от нынешней Троице-Сергиевой лавры).

Жил Варфоломей в строгости и в 20 лет решился посвятить себя служению Богу. Братья его уже обзавелись семьями, поэтому родители просили его обождать до их смерти с монашеством. Последние дни они провели в Хотьковском монастыре при внимательном уходе среднего сына. Похоронив родителей, Варфоломей отдал скудное наследство младшему брату Петру, начал монашенствовать, удалясь от мира и в духовном, и в физическом плане. Он первым в Северной Руси возобновил подвижничество по примеру древних греческих и египетских монахов. Он уговорил старшего брата, который к тому времени овдовел, поселиться в безлюдном месте (в пустыне). Братья долго бро-дили в дремучем лесу, остановились там, где теперь Троице-Сергиева лавра, точнее, где в лавре храм. Среди бора протекала там маленькая речка, называемая Консерой (сейчас - Кочурой). В лесной чаще, на крутом берегу речки вытекал родничок, из которого можно было брать воду для питья. Называлось место Маковской горой, поэтому монастырь в древнейших источниках называли Маковийским или Маковским.

Поселились братья сначала в сделанном на скорую руку шалаше, затем начали рубить церквичку. А когда построили, обратились к митрополиту Феогносту с просьбой освятить ее - она была освящена во имя Троицы. И братья начали пустынножительствовать. Однако Стефан не выдержал тяготы уединения, когда вокруг только лес и не слышно человеческого голоса. Он ушел в Москву, в Богоявленский монастырь. Оставшись один, Варфоломей принял монашество и имя Сергий -это про-изошло, по подсчетам ученых, в 1337 году. Прожил он в полном уединении около 2 лет. Мимо кельи его бегали волки, приходили иногда медведи. В народной памяти живы красочные легенды первого и второго (киржачского) периода пустынножительства Сергия, трогательно рассказывающие, в частности, как отшельник "подружился" с медведем, которому попала заноза в лапу. Этот эпизод был изображен на стене привратной церкви при въезде в Киржачский монастырь. Из Радонежа и других окрестных деревень к отшельнику стали иногда приходить молящиеся, некоторые из них выражали желание пустынножительствовать вместе с Сергием. Преподобный с радостью принимал их. Так за-чался Сергиев монастырь - нынешняя Троице-Сергиева лавра (по-гречески лаура - крупный, большой монастырь).

В этом монастыре Сергий не сразу, а постепенно ввел очень существенное новшество - общежитность, которое отвечало исконному стремлению православных жить по справедливости, в братской любви друг к другу. До Сергиева монастыря все монастыри в Северной Руси были "особножитными", то есть в монастыре общими для всех были игуменский надзор и церковная служба, а что касается кельи, одежды, питания, то каждый монах был совершенно самостоятельным: каждый сам себе строил (или покупал готовую) келью, каждый сам себя одевал и питал. Начав принимать в свой монастырь желающих, Сергий, будучи опытным плотником, усердно и безвозмездно помогал новичкам строить кельи. По его настоянию монахи обнесли общим тыном постройки, возделали общий огород. Когда приходящий в монастырь игумен Митрофан скончался, тогда по упрощению братии игуменство и сан священника принял Сергий. И тогда он начал внедрять в монастырскую жизнь устав, подобный тому, какой действовал в первых христианских общинах - по-гречески киновийный, по-латыни - коммунистический. Следует заметить, что идея общежития, как совместного жития в полной любви, терпимости друг к другу, а еще желаннее - в единомыслии и в экономическом единстве, перебарывающем стяжательство и индивидуализм, была близка русской душе, особенно в период татарского гнета и разорительной для народа феодальной раздробленности. Эта идея является стержневой во всем православии; благодаря стремлению к ее воплощению родилось такое уникальное понятие , как Святая Русь. Корни этой идеи так глубоко и прочно вросли в душу народа, что дал и проростки на века. Подводя итог своим многолетним размышлениям об истоках победы нашего народа в Великой Отечественной войне, маршал Г.К. Жуков писал: "Празднуя Победу, мы всегда будем вспоминать, какие качества нашего народа помогли одолеть врага. Терпение. Мужество. Величайшая стойкость. Любовь к Отечеству. Пусть эти проверенные огнем войны качества всегда нам сопутствуют. И всегда победа будет за нами".

Идею киновия Сергий терпеливо, но неуклонно внедрял в жизнь братии Троицкого монастыря примером собственного бескорыстия, неустанной и искренней заботы о других: он, как указывает жизнеописатель, работал наравне со всеми, больше всех, питался вместе со всеми, одевался в то, что оставалось при разборе одежды и обуви, чаще хуже всех; проявлял безграничную заботу о заболевших и обессилевших, о нищих и убогих.

Постепенно внедрив общежитный устав в Троицкий монастырь, Сергий сразу же в полном объеме применил его во внутреннем распорядке жизни созданного им позднее Киржачского монастыря. Эта идея была распространена и на другие монастыри, заложенные с участием Сергия или под руководством его учеников. Правда, введение общежития, учреждение в монастыре общественных должностей (служителей церкви, трапезников, хлебопеков, ухаживающих за больными и немощными и т.д.) не всем пришлось по нраву. Не всем монахам нравилось делиться с другими своим имуществом, поэтому некоторые "роптали", некоторые ушли из монастыря.

По свидетельству жизнеописателя, киновийный порядок в монастырях производил на всех посещающих неизгладимое впечатление. Он укреплял православных во мнении, что ради праведного дела стоит терпеливо преодолевать любые тяготы, жертвовать собственным благополучием, а если потребуется, то и самой жизнью Росту нравственной бодрости, духовной крепости способствовал не только Сергий, но и его многочисленные ученики. В жизни русских монастырей, которые служили духовным стержнем угнетенному народу, со времен Сергия начался замечательный перелом. Из его поколения вышли основатели 150 новых монастырей, в которых, как правило, сразу вводился общежитный порядок - справедливость, основанная на равноправии и братской любви. "Убегая от соблазнов мира, - подчеркивал профессор В.О. Ключевский, - основатели этих монастырей служили его насущным нуждам". И далее он пишет так: "Примером своей жизни, высотой своего духа преп. Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в будущее".

Стремясь к аскетическому уединению, Сергий поднял в душе народа такой пласт, который устремился в века, вероятно, будет пробуждать светлые умы, звать их к искренней самоотдаче во благо народа и в будущем. Виднейший духовный философ прошлого века Павел Флоренский так писал об этом удивительном явлении: "Вглядываясь в русскую историю, в самую ткань русской культуры, мы не найдем ни одной нити, которая не приводила бы к этому первоузлу (к Сергию -С.К.), нравственная идея, государственность, живопись, зодчество, литература, русская школа, русская наука - все эти линии сходятся к преподобному".

Имя Сергия неразрывно связано со знаменитой, решившей судьбу России Куликовской битвой. Готовность к решающей схватке вызревала долго. Когда Иван Калита жадно прикупал земли вокруг Москвы, когда Дмитрий Иванович собирал дружины, страх перед свирепостью татарских нашествий сидел еще в каждом русском. И великий князь Дмитрий Иванович, прежде чем протрубить сбор всех русских воинов, пробовал умилостивить Мамая и щедрыми дарами, и коленопреклоненной смиренностью. Собирая же дружины, он уповал лишь на милость Божию. Ему крайне необходима была поддержка со стороны Церкви. Но получить ее от церковных иерархов в период подготовки к битве он не мог. Поставленный во главе Русской церкви после смерти Алексия Митяй, по-видимому, был отравлен. Грек Киприан, получивший сан в Константинополе, в Москву пытался пробраться через Литву, но был с позором выдворен, за что он предал князя Дмитрия анафеме. Таким образом, на страшную битву князь должен был ехать "проклятым". И вот тут на выручку ему пришел Сергий. Точнее, приехал к Сергию сам Дмитрий с боярами и воеводами. При этом Дмитрий весьма торопился, даже во время молебна к нему пригоняли вестники с докладами о продвижении неприятеля. Гостеприимно приняв Дмитрия, Сергий отважился на очень не простое для себя решение. До тех пор он был тихим отшельником, скромным игуменом и воспитателем. Он не высоко ценил земные заботы и страсти, он любил "чистое делание", "плотничество духа", "аромат духовных стружек". У него всегда была тяга к умиротворению, к уступке ради прекращения распри и бойни. Узнав, что испробованы все способы умиротворения, Сергий принимает твердое решение благословить на битву. Он - не за войну, но раз она случилась, он - за народ, за Россию, за православных. И он служит молебен, благословляет на кровь, искренне и исступленно просит Бога даровать победу русскому народу.

Князь торопился, но преподобный уговорил его отведать монастырского хлеба. По окончании трапезы Сергий благословил князя крестом и окропил святой водой. Великий князь стал просить у преподобного двух его монахов - Пересвета и Ослябю, которые в миру принадлежали к воинскому сословию и были богатырями. Сергий повелел монахам тотчас готовиться в путь. Вместо шеломов он возложил на них схимы с нашитыми на них крестами, и заповедал им "крепко бороться по Христе на врагов его". Их присутствие в одеждах схимников в войске Дмитрия придавало походу дух великого святого дела.

По легенде, напоследок Сергий попросил князя наклониться к нему, шепнул ему на ухо: "Не страшись! Ты победишь!" На поле битвы Сергий посылал своего борзоходца с благословенной грамотой, в которой писал великому князю: "Без великого сомнения, государь, иди против них и, не предаваясь страху, твердо надейся, что поможет тебе Господь".

Несмотря на великую победу, ни Дмитрий Донской, ни Сергий Радонежский так и не увидели Святую Русь полностью освобожденной. Сергию вместе с братией еще пришлось скрываться от татар, возглавляемых Тохтамышем, но спасение Руси было определено.

Почувствовав приближение смерти, Сергий передал игуменство своему ученику Никону и 25 сентября 1392 года тихо скончался. В 1892 году в России торжественно отметили 500-летие памяти святого, в 1992 году - 600-летие.

В 1997 году вновь созданный в Киржаче на базе бывшего Благовещенского женский монастырь провел в городе торжественные богослужения по случаю обретения мощей Романа Киржачского, ученика Сергия. В многолюдных богослужениях принял участие патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. Многолюдье, рекой лившееся от стен монастыря, основанного Сергием, по центральной улице города в сторону Заболотья, ярко показало, что память о русских святых, много сделавших для нашего города, для всей России, не угасла и не померкла. Она, как сказочная живая вода, будит, стоит ею окропить, впавших в оцепенение и в тяжелый сон, зовет к подвигу во благо Святой Руси, во благо ее многострадального народа.

Традиционные производства, характеризующие наш край, своим корнями уходят в глубокую древность. Как свидетельствуют многочисленные раскопки славянских и древнерусских поселений и курганов, местные жители владели секретами производства гончарной (глиняной) посуды, заточкой и сверлением камня. Многочисленные остатки гончарной посуды, кремневые наконечники стрел, каменные иглы для протыкания шкур, гребни были найдены экспедициями института археологии при раскопках древних поселений на берегах реки Шерны около деревень Заречье, Ратьково, хутора Буяне. Спутниками того же дописьменного периода были ручное производство одежды и обуви из кожи, из шерсти, изготовление грубых шерстяных и льняных тканей.

С незапамятных времен велась в крае охота на пушных зверей и выделка шкур куниц, лис, белок, бобров и других зверей. Столь же древние корни имеет бортничество и пчеловодство. До XX века весь район был охвачен пчеловодством и связанным с ним разведением гречихи. В 12-ом томе "Материалов для оценки земель Владимирской губернии" по учетным данным за 1902 год приведены примеры весьма успешного пчеловодства: в деревне Степаново (около Хмелева) один пчеловод, имея 120 рамочных ульев, получил 120 пудов товарного меда, другой пчеловод в деревне Хмелеве собрал примерно столько же меда со 130 ульев, а в деревне Аленино пчеловод с 70 ульев получил 80 пудов меда.

В силу того, что в XV-XVIII веках большинство деревень района принадлежало Троицкому и Киржачскому монастырям, в некоторых из них насаждались ремесла, связанные с потребностями монастырей, в частности, раскатка на тончайшие пластины золота и серебра для покрытия ими крестов, куполов, икон, вышивка церковных одежд (деревни Заречье, Ратьково, Филипповское, Селиванова гора, под-монастырская слободка и другие).Обилие разнообразной строительной древесины, близость к большим городам, малая доходность сельского хозяйства подталкивали местных крестьян к поиску дополнительных приработков. В старину в наших деревнях ходила пословица: "Жито - в поле, а подати - на стороне", то есть зерно на месте вырастим, а на подати и оброки приходится зарабатывать где-то на стороне. В деревнях вдоль основного в средние века сухопутного торгового пути в Северо-восточной Руси - вдоль Стромынского тракта - крестьяне занимались извозом, гоньбой лошадей, содержали постоялые дворы (средневековые гостиницы), кузницы, мастерские по ремонту телег и саней, сбруи.

Многие крестьяне местных деревень, передавая и совершенствуя способы обработки древесины, специализировались на рубке срубов, изготовлении рам, столов, стульев, иконостасов, на резных деревянных узорах. Отцы и строгие дядья сызмальства приучали в наших деревнях каждого парнишку виртуозно владеть топором, пилой, рубанком и стамеской. Житие Сергия Радонежского (1314-1392 г.г.) утверждает, что преподобный с юности преуспевал в плотницком ремесле: мог срубить келью, поставить сени, построить церковь, а при строительстве церкви недостаточно умения рубить в паз и в лапу, требовалось умение завершить кровлю шлемовидным или луковичным куполом, укрепить на нем крест, смастерить иконостас. Искусными плотниками и столярами слыли и последователи Сергия, в особенности Роман Киржачский. Неустанно совершенствуя инструменты, расширяя их набор, все глубже познавая изобразительные возможности каждой древесной породы, пытливые мужики приобрели славу в Московской Руси как искуснейшие плотники и столяры. Одним лишь подбором дощечек из разных пород древесины они могли добиться того, что собранный ими паркетный пол расцветал изумительными букетами. Центром, вокруг которого сложился особый стиль в столярном ремесле, стало село Аргуново.

В XIX веке, как утверждают в своих исследованиях народники, крестьяне около 500 деревень, соседних с селом Аргуново, в том числе практически все деревни, расположенные на территории современного Киржачского района, занимались плотническим и столярным ремеслом. По окончании уборки урожая мужики уходили в Москву и другие города на заработки: строили избы и хоромы, дворянские дачи и иконостасы, флигели и узорчатые беседки. Восприняв от отцов и дедов способы украшения строений русскими орнаментами, они в дворянских хоромах внимательно знакомились и с античными мотивами в оформлении. В итоге в их творениях своеобразно и гармонично слились языческие фантазии Древней Руси со строгостью и изысканностью Древней Греции и Древнего Рима. На сохранившихся аргуновских наличниках, причелинах, карнизах мы видим былинно-сказочных драконов, берегинь и оберегов, добрых домовых и диковинных птиц, русалок и рядом античные колонны и полуколонны, гроздья винограда и лианы. Славянофилы считали аргуновские узоры исконно русским декором. Из среды крепостных аргунов вышли такие выдающиеся мастера, как крепостные архитекторы Федор Семенович Аргунов (ок. 1732 - ок. 1768 гг.), прославившийся оригинальными со-оружениями (кухонный флигель и павильон "Грот") в усадьбе Кусково, Павел Иванович Аргунов (ок. 1768 -1806 гг.) возглавлял строительство деревянного дворца-театра в усадьбе Останкино. Из среды тех же крепостных умельцев вышли известные русские живописцы Иван Петрович Аргунов (1729-1802 гг.), автор многих парадных портретов, его сын, тоже живописец, Николай Иванович (1771-1829).

Впитав в себя через крепостных умельцев множество исконно русских орнаментальных мотивов и удивительную соразмерность античности, мастерство аргунов получило завершающее совершенство в творениях таких известных архитекторов, как К. Росси, А,П. Брюлов, Н.П. Никитин и другие. Хорошо сохранились образцы аргуновского узора не только в усадьбах-музеях Кусково и Останкино, но и в Георгиевской церкви в селе Ильинское. На учет и охрану как памятники древнего мастерства и искусства взяты несколько богато украшенных резьбой изб в деревнях вдоль реки Киржач, в том числе в Финееве, Никифорове, Старове, в селах Ильинское, Санино и других.

Много конкретных данных по развитию ремесел и промыслов во Владимирской губернии содержится в газете "Владимирские губернские ведомости", в которой с легкой руки первого ее редактора А.И. Герцена, отбывавшего ссылку во Владимире, много внимания уделялось социально-экономическим исследованиям. Особо много ценных краеведческих и статистических данных содержится в приложениях к газете, в так называемых "Прибавлениях" к ней. Любознательный краевед, пролистав подшивки газеты и "Прибавлений" за вторую половину XIX века, может найти в них немало интересных сведений по любому уголку губернии. Конкретные данные, характеризующие производство и общественную жизнь каждого уезда и волости, рассыпаны также в различных губернских отчетах, в исследованиях краеведов. Так, киржачский краевед А.И. Басурин, четверть века скрупулезно собиравший все публикации по Киржачу и деревням района, в 12-ом томе "Материалов для оценки земель Владимирской губернии" (издано в 1908 г.), нашел данные, собранные местными чиновниками о количестве деревообработчиков в наших деревнях. При этом указана специализация деревообработчиков: плотники, плотники-столяры, столяры, плотники-пильщики, плотники-возчики. По этим данным в конце XIX столетия, например, в Финеевской волости насчитывалось 618 плотников да плотников-столяров 281, пильщиков 51 крестьянин, пильщиков-возчиков - 46. Сугубо на столярных работах специализировались мастеровые крестьяне группы малых деревень: Б. Горки, Митенино, Потапово, Петухово, Тимино - до 90 человек. По обобщенным данным, во второй половине XIX века из аргуновских деревень (все они тогда входили в состав Покровского уезда) на промысел уходило около 10 000 плотников и столяров. Их отходничество продолжалось до начала социалистической индустриализации. В годы первых пятилеток отходники стали строителями автозаводов в Москве и в Нижнем Новгороде, метростроевцами, рабочими, техниками, инженерами на новых предприятиях в Орехово-Зуево, Ногинске, Электростали, Кольчугине, Карабанове, Александрове. Когда в 80-90-е годы XX столетия широкое распространение получило в подмосковных деревнях дачное строительство, первыми бабушкины и дедушкины дома стали восстанавливать и подновлять те москвичи, которые, отработав на заводах и фабриках столицы, отслужив в армии по 30-50 лет, не забыли родные деревушки. Вновь в районе заметно пробудился интерес к деревянному строительству, прорезной и плоскостной аргуновской резьбе.

Традиционная деревообработка нашла выход и в производственные структуры. В 30-е годы в районе действовал лесокомбинат, столярные артели в Санино, Финееве, в Афанасове, Савельеве и других деревнях. Переход к машинным способам деревообработки привел к сокращению этих артелей. Деревообработка сосредоточилась в Санинском деревообрабатывающем комбинате, в Киржачском леспромхозе и на Киржачской мебельной фабрике.

Более двух столетий ведущим промыслом, затем производством, в районе была шелкообработка. Корнями это производство уходит в эпоху Петра I, придававшего большое значение выделке отечественного шелка. При его поддержке сначала в Москве, вблизи нее появились первые шелковые мануфактуры. Постепенно промысел из Москвы в поиске дешевых рабочих рук и благоприятных для его развития условий распространился на деревни вдоль Стромынского тракта. В статистическом обозрении Владимирской губернии за 1817 год говорится, что в киржачских деревнях, кроме плотничества, крестьяне "занимаются тканием шелковых сырцовых ленточек и в Москву отходят для сего рукоделия до 306 человек".

В начале XIX столетия бархатное производство в деревне Никулкино развернул мастеровой крестьянин Спиридон Евдокимов, в селе Заречье - Цирков. Наумов распространил ворсовое ткание шелка на деревни Наумово, Михалевка, Исаковка, Храпки, Перегудово, Дубровка. Вдоль дороги, ведущей из Москвы в Киржач, в течение XVIII-XIX веков образовалась узкая полоска "шелковых" деревень, отстоящих от тракта не более, чем на 7 верст. В них вырабатывали на деревянных станах ворсовые и гладьевые шелковые ткани. В XIX веке одним из самых мощных в России центров шелкообработки стал Киржач. В постройке здесь шелкоткацких и красильно-отделочных мануфактур и фабрик сыграли ведущую роль купцы-предприниматели Соловьевы, ставшие самыми богатыми фабрикантами в округе, щедрыми меценатами. Они оснастили свои предприятия самой прогрессивной по тому времени техникой и оборудованием. Наняв высокообразованных инженеров, внедряли современную технологию и потому с успехом конкурировали со своей продукцией на шелковых рынках как в Москве, так и в Европе, и в Азии. На их средства в Киржаче была построена первая в губернии учительская семинария для "простолюдинов", женское двухклассное училище (теперь средняя школа № 2), Всехсвятская церковь с высокой колокольней и другие определившие облик города строения.

К 1914 году в Киржаче и в деревнях района вырабатывали до 7 млн. метров шелковых и полушелковых тканей, пятую часть таких тканей, производимых в России. В советский период действовал сначала шелкообрабатывающий трест, объединивший мелкие разрозненные фабрики и промысловые шелковые артели, в 1932 году был создан в городе шелковый комбинат, к которому в 60-70-е годы присоединились все шелкообрабатывающие предприятия района. На базе реконструкции и значительного расширения головного предприятия проводилась специализация производств, разбросанных по всему району. Киржачское шелковое объединение к концу 80-х годов довело выработку шелковых и полушелковых, натуральных и искусственных тканей до 70 млн. метров, то есть в 2 раза больше, чем все шелковые фабрики царской России. В 90-е годы объединение разъединили на отдельные предприятия и приватизировали. Предприятие, которое давало до 70 процентов дохода в районный бюджет, прекратило свое существование, более 5 тысяч опытных шелковиков вынуждены искать новое для себя занятие и заработок. В 1999 году местное самоуправление предприняло ряд мер, чтобы передать часть предприятий эффективным инвесторам, чтобы шелчинка, на которой полтора века "висел" район, окончательно не оборвалась и не иссякло мастерство, добытое многими поколениями киржачан.

По Стромынской дороге пришла в район и медеобработка. О первом кустарном заводике по изготовлению цинковых белил, меднолатунной посуды и церковной утвари упоминается в актах городской думы за 1813 год. Развалины помещения, построенного над плотиной завода, сохранились на правом берегу реки Киржач около мебельной фабрики до наших дней. В 1856 году также на берегу реки Киржач в пяти верстах ниже города по течению реки построила несколько деревянных сараев купчиха Е.И. Любимова - этот кустарный завод дал основание ведущему в стране заводу по производству осветительной арматуры для автомобилей и тракторов - заводу "Автосвет".

Статистические данные и подворные обследования, которые проводили народники, "ходившие в народ", позволяют судить о распространении и других промыслов и ремесел. В числе древнейших отмечен колесный промысел. В XVIII-XIX столетиях его центром была деревня Хмелево. По сведениям, собранным из различных источников краеведом А.И. Басуриным, производством колес занимались только мужчины в возрасте от 12 до55 лет, как правило, семейными артелями. Технология изготовления добротных колес весьма сложна и требует солидного навыка. Дубовые ободья обычно закупали на ярмарках в Нижнем Новгороде, березовый кряж заготавливали на месте. Из дуба делали ступицы, остальные детали - спицы, ободья - из березы. Большой точности и аккуратности требовала теска спиц, долбление дыр для них, точка ступицы, смоление колес, надевание обода. В Хмелеве и близлежащих малых деревнях число колесников доходило до 90 человек. С появлением железных дорог и быстрым уменьшением тележного извоза промысел начал хиреть и к началу XX века практически сошел на нет.

Не менее древним промыслом в наших краях следует признать и валяние сапог. По статданным за прошлый век, в этом промысле специализировались мужики Фуниково-Горской волости. Из деревень этой волости по осени, как завершится стрижка овец, по окрестным дерев-ням отправлялось до 200 валял. Инструменты (колодки, клинья, задушки, передушки, решетки, железные скалки, струны, полотно и т.д.) мастера носили с собой. Промысел с массовым переходом на фабричную обувь практически исчез, хотя сыновья и внуки некоторых потомственных валял инструменты сохраняют и изредка "для домашних нужд" пускают их в действие.

Печной промысел корнями также уходит вглубь столетий. В прошлом веке по краю особо славились печники из деревень Тельвяково, Акулово, Финеево, Лукъянцево. В конце XX века печной промысел несколько оживился в связи с бурным строительством дач. С печным промыслом был связан и гончарный. Крестьяне из деревень Акулово, Корытово, Желдыбино, добывавшие глину, занимались не только изготовлением кирпича, но и выделкой на продажу горшков и кринок.

В статистических обозрениях за XIX век выделены "женские" промыслы: сельхозработницы (нанимали в "шелковых" деревнях, где шелковики, сберегая и холя руки для работы с дорогостоящим сырьем, чурались работы со скотиной и землей), добытчицы и сборщицы камня" (для мощения дорог), размотчицы шелковых и прочих нитей, вышивальщицы, прислуга (в домах у богачей).

В XVIII веке возник и в начале XX века исчез промысел, связанный с меднолатунным производством и кузнечным делом - выжиг древесного угля. Им занимались крестьяне деревень Полутино, Трохино и других. Уголь поставляли на меднолатунный завод и в кузницы Киржача. С переходом на другие источники топлива для этих производств промысел угас. В окрестностях деревень Полутино и Трохино до сих пор сохранились большие ямы для выжига угля.

Перечислив ведущие промыслы и ремесла прошлых веков, считаю своим долгом обратить внимание на замечания, которые неоднократно делали исследователи: почти в каждом исследовании отмечается живой интерес киржачских крестьян к новому для них делу, постоянное, настойчивое стремление перенять мастерство, развить его, трудолюбие и смекалку - качества, которые так нужны сегодня и которые наверняка не будут лишними и завтра.

Источник: http://aserga.narod.ru/travel/2005/june/kirzh-2.htm